«Буханка»
Термин «серая зона» появился еще с времен вьетнамской войны в середине минувшего столетия от американцев. Конечно, правильней назвать такую зону нейтральной. Но, выговаривать сложнее. Вот и появилось понятие «серая зона». Это своеобразная нейтральная полоса между сторонами боевых действий. От этого села, о котором пойдёт речь, было по 25-30 километров как в сторону русских, так и в сторону украинских нацистов. Хаты в селе стояли в три ряда. В первом ряду на самом конце села жила обыкновенная, когда-то среднестатистическая семья. Дед Петро, жена его Галина. Было у них два сына, оба имели уже свои семьи и детей. Оба сына призвались самостоятельно на фронт. Один, старший Григорий, воевал за русских; второй, младший Васько, за украинских националистов.
Когда-то, много десятков лет назад, еще в СССР, Петро, окончив школу, поехал учится в Ленинград.Поступил в Ленинградский инженерно-строительный институт, сокращённо ЛИСИ. Успешно окончил его и остался жить в Ленинграде, медленно, но верно карабкаясь по служебной лестнице. Дошёл до прораба на стройке.
Как-то, гуляя в свой законный выходной по Летнему саду, Петро увидел Её и сразу понял, что пропал. Галина принадлежала к типу девушек крепкого сложения. Другому бы красота ее могла показаться заурядной, но, если она формами и походила на девушку крупную, то облик ее был облагорожен кротостью христианского чувства, просветляющего женщину и придающего ей тонкую душевную прелесть. У нее была достаточно крупная голова, мужской высокий лоб и серые лучистые глаза, в которых отражались все её мысли. Галина, и правда, не умела ни солгать, ни слукавить. Черты округлого лица ее были свежи и румяны. Кожа бархатистая, нос был немного крупен, но гармонировал с ее ртом. Губы, усеянные множеством черточек. Было понятно, что Галина весела и добра. Полная грудь, тщательно скрытая, привлекала взгляд и будила воображение. И, хотя в Галине, крупной и плотной, не было той миловидности, что нравится всем и каждому, всё же она была прекрасна. Парня привлекло и спокойствие, которое читалось в её лице. «Моя и только моя, - подумал тогда Петро, - она родит мне сыновей».
Петро и сам был недурен собой. Ростом он был выше среднего, широкоплеч. Фигура крепкая массивная. Широкое лицо, большая голова, все черты лица достаточно крупные, на щеках играл здоровый румянец. Нос крупный, выступающий. Глаза круглые, цвета синевы неба, волосы светлые, немного курчавились на концах, цвета спелой ржи. И несмотря на крупные черты лица, Пётр казался очень привлекательным. Но, главное, надёжным.
Через полгода пара сыграла свадьбу. Жили в комнате в общежитии. Через год родился Григорий. А как только мальчик подрос, Петро впервые заговорил о переезде на Украину. «Чего, - говорит,- нам тут по общежитиям мыкаться? Когда ещё своё жильё дадут. Давай хату в селе купим и переберёмся». Галина не возражала. Да чего спорить, когда рядом надёжный любимый мужчина. Конечно, она очень жалела, что придётся уехать из самого красивого города мира, но от семьи ей жилья не перепадёт, ещё четыре сестры за ней следом идут. А там, на Украине, Бог даст, своё жильё будет. И на земле будет хозяйничать. Не умеет пока. Но ведь и Москва не сразу строилась.
Перебрались на новое место жительства. Петро в совхозе работал, Галина на хозяйстве. А через несколько лет и второй сын подоспел - Василь, так отец его назвал. И любил пуще старшенького. Григорий не обижался, а только и говаривал матери: « Я - твой, а Васька - отца».
Никаких гостей Петро и Галина в тот вечер не ждали. Да и кого может принести нелёгкая в такую страшную годину?
А «буханочка» тем временем катилась по дороге. На дворе стояла осень 2022 года. В Москве было задумали послать большой гуманитарный конвой с известными артистами и батюшками, целый автобус выделили. Но автобус сломался, артисты отказались. Выручила «буханочка», как всегда. Как только не называют в простонародье уазик? То «буханочка», то «таблетка», а то и «головастик». Но мы это авто назовём любовно буханочкой, и без кавычек.
Итак, катится автомобиль по дороге. А в нём расположились: пожилой водитель Александр, две студентки первого курса ГИТИСа Анна и Полина, священник отец Михаил и слепой кыргыз Ариет, известный нам уже по рассказу «Оксана и слепой музыкант», и старший по гуманитарному конвою Дмитрий. Пятый день в пути артисты. Уже успели дать несколько концертов, батюшка окрестил несколько десятков бойцов. Едут они, общаются между собой. Намерения у всех самые светлые. У буханочки прицеп, а в прицепе том передвижная молельня с иконостасом. Анна, Полина и Ариет проведут в очередном воинском подразделении концерт. Девушки неплохо поют, покажут небольшие сценки из спектакля, прочтут отрывки из произведений классиков, продекламируют стихи. Арчи опять будет исполнять песни собственного сочинения. Всё как обычно. Всё бы хорошо, только сбилась с пути буханка, и оказались они в серой зоне. А дело было под Донецком. Проехали пост и свернули по ошибке как раз в то село, где жили старые дед Петро и бабка Галина. Село почти безлюдное стояло, все жители разъехались кто куда по разным сторонам. А им куда бежать, когда сыновья по разные стороны баррикады? Галина была за своих, русских. Петро держался противоположной стороны. Но они так любили друг друга, что под прицелом автомата их было не разлучить, несмотря на их политические разногласия. Да, спорили, аж до хрипоты иногда. А спать шли в одну постель. И бабка Галя по-прежнему засыпала на руке супружника своего Петра. Кто-то неожиданно постучался в дверь.
- Кого это нелёгкая несёт на ночь?,- удивилась бабка Галя. Петро, иди посмотри.
Дед вернулся в хату с гостями. Да много-то их!
Пока выясняли, кто да что, стали знакомится. «А спать-то где я вас, такую ораву, уложу?» - спросила бабка. И сама же ответила: «Да, эвон, на полати, ложитесь. Раз у вас спальники есть. Холодно у нас, дрова экономим. Где их нынче взять-то?». Достала из печки чугунок с картохой, стала потчевать гостей тем, что есть. Узнав, что девочки поют, попросила их спеть русские народные песни. Пока пели, не заметили, как дед куда-то вышел. «Дай твой сотовый», - скомандовала Галина мужу. Тот безоговорочно подал. А что делать? Всю жизнь Петро слушался жену. Увидела бабка, что последний звонок сделан Ваське, заругалась на мужа: «Ты чего, старый хрыч, сделал? А? Сейчас сюда Васько со своими нацистами явится. Всех поубивают». «Не ругайся, старая, ты ж знаешь, как я москалей ненавижу. Пришли тут на нашу землю, топчут её, командуют. Не хотел я, ей-ей. Прости. Эти смотрю совсем нормальные люди, добрые. Что делать-то теперь? Может всех вас спрятать?» Куда тут спрячешься? А машина? Её куда?». И опять дед куда-то выскочил. Водитель хотел за ним пойти, а Галина остановила: «Погоди. Он понял, что не то сделал. Сейчас исправится, что-нибудь придумает». И правда, вернулся Петро с двумя автоматами, ружьём, несколькими гранатами и миной. Всё это он насобирал после ухода нациков из села. «Будем обороняться. Ты, Галина с девочками тут в хате останетесь. А мы с Дмитрием, батюшкой Михаилом, Александром, и Арчи сейчас план разработаем, что будем делать».
А тем временем в подразделении, где ждали буханочку с гуманитарным конвоем, замполит Степнов сходит с ума в безызвестности, звонит по всем постам, не видел ли кто авто? Многие видели буханку, проезжала. На последнем посту, где машина свернула не туда, ему ответили, что, да, видели, но она свернула в серую зону к поселку такому-то. «Твою же дивизию, - заругался Степнов. - Мы сегодня ночью отступаем. Укры займут село. Срочно собираем отряд человек пятнадцать - двадцать и выдвигаемся напрямки по лесу в это село. У нас там у бойца Григория родители, пусть напишет матери, предупредит, чтобы продержались до нас. Связи сотовой нет, не позвонить им. Так хоть СМСку пошлёт».
Со стороны укров выдвинулся отряд из пятнадцати человек. Решили они, что у москвичей есть чем поживиться. Можно еще и молоденькими девочками полакомиться на славу. И хотя не такое большое расстояние, но по бездорожью, да и ночью, преодолеть его будет сложно. И всё же пошли.
Нацики пришли в село первыми. Смотрят, стоит на дороге батюшка и креститься. «Эй, поп, иди сюда!», -кричат они отцу Михаилу. «Не могу, - говорит тот, - сами подойдите ко мне. Мне нельзя это место покидать». А батюшка заранее подкопал землю и положил мину. Сам встал на неё. «Что за ерунда? Место ему нельзя покидать? И вообще, ты другой с нами веры. Чего ты тут делаешь?» Двое подошли к священнику и взяли его под руки, чтобы оттащить с этого места. Отец Михаил сдвинулся с места, и все трое подорвались на мине.
Потом укры увидели слепого музыканта, который сидел прямо на холодной земле и играл какую-то мелодию. «Хватит тут ерундой заниматься, - крикнул ему, видимо, старший из группы. Вставай с земли!». Арчи сидит, не встаёт. Подошли поближе к музыканту и увидели, что он слепой. «Так ты слепой». «Да, - говорит Арчи, я слепой. Мне мама говорила, что свет есть. Подойдите поближе ко мне, я вам его покажу». Ни о чём не догадываясь, подошли к нему несколько нацистов. Арчи выхватил гранату из-за пазухи и рванул чеку.
С остальными началась перестрелка. Александр, Дмитрий и дед Петро погибли в этой перестрелке. Пуля оборвала жизнь и сына Галины Васько.
Тут подоспел наш отряд, спасли Полину и Анну, покончив с последними украми. Когда бойцы заскочили в дом, бабка Галина сидела за столом. Девушек не было видно. К ней подскочил сын Григорий «Мама, отца убили. И Васько погиб». Галина не заплакала, не запричитала. Григорий обнял её, заглянул в застывший взгляд, мать охватило отчаяние, тихое, молчаливое отчаяние, она впала в состояние оцепенения, как в небытие. Девчонки Полина и Анна выскочили из-за печки и подбежали к ней. «Бабушка Галя, поедем с нами в Россию». «Да, мама, поезжай с девчонками, пока всё тут не закончится, к моим в Питер». «Нет, мои хорошие, - бабка Галя вышла из состояния ступора, - я тут останусь с моим Петром. Куда ж я от него уеду? А? Похороню его и Васько».