Вчера по телевизору шёл фильм. Какая-то семейная драма. Один из сыновей главной героини попал в сложную жизненную ситуацию. Героиня плакала, горячо молилась за сына, утешала его. Георгий Иванович смахнул невольно набежавшую слезу и глубоко вздохнул. В этот момент он почувствовал себя сиротой, почему-то вспомнилась покойная матушка. Похоронил Георгий её уже в зрелом возрасте, сам будучи дедушкой. Но память никак не отпускала моменты, события из жизни, случаи, связанные с родным и близким человеком. Прошло уже достаточно много времени - семь лет – как ушла из жизни Настасья Петровна, его мать. Но если вдруг случайно, на улице, он встречал старушку, похожую на неё, у взрослого зрелого мужчины Георгия ныло под ложечкой, в горле вставал ком, сжималось сердце.
Когда-то, будучи ребёнком, он свалился в подпол и сломал правую ногу. Плакал навзрыд не только от физической боли, но и от обиды, что так глупо всё вышло. Случайно зацепился о крышку подполья и свалился. Через несколько минут мать пришла с работы обедать, Георгий уткнулся ей в грудь и долго рыдал. Одной рукой мать гладила его по волосам, а другой - больную ногу и что-то приговаривала. Боль не ушла, но стало гораздо легче и теплее.
Вспоминались картины детства. Вот он учится в начальной школе. Суббота. Банный день. Он с отцом идёт в баню- занимать очередь (людей много огромная, часа на два сидеть хватит), мама и сёстры ушли в женское отделение. После помывки все вместе встретились и пили газировку с сиропом (по 3 копейки, из автомата). Мать разкрасневшая и довольная, отец улыбается уголками губ. Как-то был случай, когда отец не смог пойти в баню, и мама взяла Георгия с собой. Мальчик учился в первом классе. В помывочном он увидел дородную тётку, у которой были большие титьки. Она поочерёдно поднимала их вверх, будто подбрасывала и сама с ухмылкой поглядывала на мальчика. А потом и откровенно рассмеялась. Георгий покраснел. Быстро, быстро сполоснулся и выбежал одеваться. Всю ночь ему снилась эта голая тётка, которая почему-то бегала вдоль реки голая. Бегала и смеялась. Мать поняла, что больше с собой никогда не возьмёт мальчишку в женское отделение. И если отец не мог с ними пойти, она просила чужих мужиков присмотреть за ребёнком.
Иногда на Георгия накатывала волна жалости к себе. В такие моменты он понимал, что остался круглым сиротой и потому его проблемы и переживания никому на этом свете не нужны. Становилось тяжко. Не просто тяжко, а невыносимо тяжко. Потом он вспоминал, как ходил поздно вечером за соседкой, чтобы та пришла обмывать покойную мать. Соседка, не смотря на столь поздний час, ни словом не обмолвившись, молча покорно пошла за ним следом. Вместе со старшей сестрой Георгия, они обмыли мать, надели на неё трусы и платье. Георгий одел на покойницу чулки. Нет, трусом его нельзя было назвать. Но…руки тряслись. Одел, раз попросили. Но потом на долгие годы в нём поселилось чувство, которое его тогда охватило, когда он прикасался к уже отвердевшим ногам. Эта окостенелость тела дорогого тебе человека пугала, затормаживала, парализовала. Часто он вспоминал момент, когда мать уже привезли на кладбище. Гроб положили на скамейки. Открыли крышку. И тут Георгий увидел, что прядка волос покойницы вылезла из-под платка. Он подошёл, спрятал волосы под платок, положил прямо голову матери. Внутри его стоял спазм, который связывал сознание и тело в крепкий узел. Дыхание перехватило, хотелось взвыть. Женщинам было легче, они рыдали, а значит, выпускали боль наружу. Он же мужик. Он не мог.
Память. Злая память на долгие годы сохраняла в душе эти чувства, невыносимо тяжкие и горькие. Что может быть страшнее в жизни, чем прикосновения к окостенелому телу близкого человека? Но с этим надо жить. Это гложет и болит где-то внутри тебя. Иногда щемит и ноет. Получается, что сам человек умышленно загоняет себя в клетку с больной памятью.
Сегодня проснувшись утром, Георгий Иванович улыбнулся новому дню. Ему снилась мама, молодая и красивая. Она бежала вдоль луга и махала ему рукой. Ей было хорошо. И Георгию тоже стало хорошо.