В девяностых убивали за иконы,
А её за знамя, не спеша.
А чего спешить? По их законам
В слабом теле еле теплится душа.
В старческих руках держала крепко
Свой кумач. Отец ей завещал.
Доставала из чулана очень редко,
Чтоб понять: в России ей причал.
Пьяные нацисты насмехались,
Автоматами её толкали в грудь.
Нелюди. Как нехристи смеялись.
Где уж им понять нутро и суть.
Содрогнулась вновь земля от боли,
Увидав жестокость, пришла в ужас.
Нас топтали, раскроили, распороли
Те, кто дьяволу сегодня верно служит.
Умирала бабка в луже и в крови.
Шли дни. Её сельчане схоронили.
Ты на могилу ей цветов сорви
И низко поклонись. Её убили
За то, что годы с правдою жила.
За то, что верила всегда в законы Божьи.
Что знамя через время пронесла
И, как смогла, дала отпор бульдожью.
Я знаю, пролетят в круженье годы,
Но память подвига старушки не стереть.
Она в сердцах навечно у народа
Сквозь годы будет кумачом гореть.